Уже который день кругом сохло всё и вся — горло и мозг Коньячкова, головы соседей Коньячкова, водосточные трубы, укроп. Даже кошка Коньячкова так засохла, что стала шелестеть как газета. «При такой засухе, — подумал Перегар Петрович, — можно и…» — но тут его мысль и окончилась, потому что в его мозгу кончились последние ресурсы влаги. Он неподвижно сидел за пустым столом и своим редким морганием отпугивал мух — только они одни засухе не поддавались и с огромным шумом летали с угла в угол, ожидая, когда Коньячков окончательно мумифицируется. Прошёл ещё один день. Так как из за полного отсутствия воды (или, как он её ласково называл, «водички») Перегар Петрович не мог самостоятельно двигаться, мыслить и вообще что-нибудь осознавать, он просто заснул…
Да, если бы не Кран Мокрынич, то Коньячков и вправду стал бы чем-то похожим на древнеегипетское изделие. Непонятно, как и почему, но Мокрынич обьявился у Коньячкова как раз вовремя. В этом служба водомера Крана Мокрынича походила на судьбу.
Сначала водомер постучал в дверь, но поскольку никто не открывал, он открыл её сам при помощи водяного насоса, свёклы и термометра. Тренированным чутьём он сразу же определил истинное положение вещей, включая почти мумифицировавшегося Коньячкова и его засохшую кошку, которая, увидев Мокрынича, издала громкий и торжественный шелест. Водомер осторожно постучал в затвердевшую поверхность Перегара Петровича — тот звучал как пустая канистра — и принялся выписывать квитанцию. Кран Мокрынич этим делом занимался уже много лет и подобные засухи для него были далеко не новостью. «Главное, — в подобных случаях говорил он, — это не забывать о главном.» Он, конечно, имел в виду воду.
Заполнив все графы и сделав себе копию, водомер поставил на стол перед застывшим Перегаром Петровичем трёхлитровую банку с дождевой водой (ровно столько по месячным результатам водосбора пришлось на его квартиру) и накапал по нескольку капель в головные отверстия Коньячкова. «Теперь уже всё само собой пойдёт», — шепнул водомер в левое ухо Перегара Петровича. «Это тебе за любовь к водичке», — шепнул в правое. И ушёл. Такая работа у водомера.
Не прошло и полчаса, как Коньячков вдруг дёрнулся, засвистел и зацвёл, а с хрипом раскрывшиеся глаза Перегара Петровича увидели на столе трёхлитровку и квитанцию…
