Начинающий переводчик Пантелей Антонимович Переводочкин, выйдя из дому, обычно носился по улицам, разбрасывая листы бумаги и брызгая слюной. Люди не понимали, что это с ним творится, но всё-таки учтиво расступались и уступали этому необыкновенному чудаку дорогу. О его профессии они догадывались по двум приметам. Первой служила характерная щетина прирождённого переводчика, которая украшала его бледное, но мужественное лицо. Вторая причина была не менее красноречивой. Переводочкин с ошалевшим лицом подскакивал к случайным прохожим и страшным голосом кричал: «Скажи слово!». Прохожий говорил: «Кошка». Тогда красный от счастья Переводочкин уносился дальше и на бегу радостно орал: «Кэт!». Люди смотрели ему вслед, качали головами и шептали: «Вон до чего допереводился…»
У Переводочкина был только один друг – Тезавр Синонимович Словарский. Но в последний раз он его видел лет десять назад, так как Словарский усердно переводил труды Вернадского в 60 томах. К слову сказать, заказчик уже давно забыл, что попросил Словарского перевести это титаническое произведение, но Словарский не привык бросать начатое дело. Это было не в его принципах. За это Словарского и уважали.
Так они и встречались – в те редкие промежутки между гигантских трудов. Бывало, встретятся после десятилетия, а Переводочкин Словарскому говорит: «Вы мои носки случайно не видали?». Словарский тогда пристально смотрел на Переводочкина поверх очков и сурово отвечал: «А вы кто, собьсенно, такой?». Словарского можно было понять – за те годы, что они не виделись, он встречал в своих переводах массу новых людей, поэтому мог невольно забыть своего старого друга. Но после стакана чая всегда вспоминал и принимался обнимать Переводочкина как родного брата, похлопывая его по плечу и приговаривая: «Ну как вы жили-то все эти годы, голубчик? Вам бы поберечь себя…».
А в первый раз они встретились в книжном магазине, у полки со словарями. Переводочкин выбирал какой-то никудышный монгольский разговорник, а Словарский не сдержался и посоветовал ему другой. «Да вам-то откуда знать?» – недоверчиво сказал Переводочкин. Словарский обиженно, но с достоинством проговорил: «Да я, молодой человек, если хотите знать, Бхагавад-Гиту перевёл на наречие индейцев хопи». Так и началась дружба Словарского и Переводочкина. Хотя Переводочкин был ещё совсем зелёным и часто хлопал ушами, всё-таки и ему уже довелось кое-что перевести – например, «Книгу Мормонов» на эсперанто. Для Тезавра Синонимовича это была веская причина перейти с ним на «ты». Однажды он даже написал про Переводочкина своё единственное стихотворение:
Переводчик-пулемётчик,
Переводчик-фронтовик
Переводчик-трудоголик,
Пахарь и передовик.
